МИФЫ ДРЕВНЕГО ГОРОДА

WTF ПОГОВОРИЛ С ЛЮДЬМИ, КАЖДЫЙ ИЗ КОТОРЫХ СОЗДАЕТ, ИССЛЕДУЕТ ИЛИ ЭКСПЛУАТИРУЕТ МИР СКАЗОК, МИФОВ И ЛЕГЕНД, ЧТОБЫ ВЫЯСНИТЬ – КАКОВО МЕСТО МИСТИЧЕСКОГО В НАШЕЙ ЖИЗНИ.

Фото: Артем Сурков


Алексей Федорченко
кинорежиссер, 48 лет

Основой многих моих фильмов стал миф, но произошло это совершенно случайно. Я всегда беру очень разные темы, а получаются все равно сказки. Вообще, я люблю сказку – она основа всего, основа мира, цивилизации. Мне не хочется заниматься реальностью. Имея такую профессию, как у меня, глупо множить окружающую действительность, которая тебе еще и не очень нравится. Именно поэтому я, скажем, в живописи люблю примитивизм, как предтечу всех направлений искусства, а в литературе – сказку. У меня большая библиотека, тысячи книг – огромное количество сказок разных народов мира.

В окружающем мире много недостатков, пороков. Хочется создавать какие-то параллельные миры. Даже если это историческая реконструкция, у меня она не подстраивается под действительность. Так произошло с «Ангелами революции»: с одной стороны, в основе лежит авангардный театр 20-х годов как символ всего советского, а с другой – мансийский кукольный театр как символ языческой шаманской культуры.

Вообще, мое представление о мире не совсем реалистичное, но и не совсем религиозное. Мне кажется, что мир – это единый организм. Атомы, из которых мы состоим, когда-то были частью звезд, а теперь – часть нашего тела, это научный факт. И вот когда ты задумываешься об этих временных отрезках, кажущихся вечностью, когда приходит понимание, что часть тебя когда-то была звездой и, в конце концов, в звезду и превратится, вот тогда ты и начинаешь по-другому относиться к жизни. Может быть, и кино в моей жизни появилось, потому что я так смотрю на вещи.

После университета я по распределению попал в «НПО автоматики», работал инженером по нормированию и организации труда. Там мне надо было отработать три года, а мне там не очень нравилось, так что я предложил компьютеризировать работу отдела, чтобы после этого меня смогли по-честному уволить. Мне это удалось, и я ушел в свободное плавание. Через какое-то время узнал, что на Свердловской киностудии есть вакантное место экономиста с зарплатой в 130 рублей (в НПО я получал 300, но свобода для меня была важнее). Пошел работать в отдел хроникальных и документальных фильмов, проработал там четыре года, потом стал замдиректора по экономике, занимался кинопроизводством, продюсировал понемногу. А потом случилось так, что один режиссер отказался доделывать фильм, а мне непременно надо было его сдавать – пришлось доделывать самому. В итоге фильм загадочным для меня образом сразу получил много наград. Вот так все и началось.

Наверное, это можно назвать сказкой, но, понимаете, я не собирался продолжать этим заниматься, просто однажды нашел в Интернете, в свободном доступе сценарий «Первые на Луне». Меня он так поразил, что я решил его купить на собственные деньги. Как оказалось, фильм был уже запущен в производство, но из-за кризиса 98-го все остановилось. Пользуясь случаем, я выкупил права и предложил кресло режиссера своему товарищу: вот тебе полный метр, дебют будет замечательный. А он отказался, говорит: это не мое вообще. В общем, я решил все сделать сам, а потом понял, что ничем другим уже и не хочу заниматься.

Писать сказку я бы сам, наверное, не взялся. Знаете, у меня боязнь слова – я ужасно не люблю лишние слова. Когда напишу какой-то текст, сразу начинаю его отжимать: абзацы, предложения, потом слова, буквы. В итоге получаются две, три, пять строчек, но это совершенно самостоятельное произведение. Микроновелла. Вот около ста таких «рассказиков» я опубликовал в журнале под названием «Спички» – потому что маленькие и быстро сгорают.

Мне кажется, сказка есть в жизни каждого человека, просто ему нужно самому ее заметить, придумать. То, что я рассказываю в фильмах, это мое видение. Допустим, истории из «Небесных жен луговых мари» не на сто процентов передают мир марийцев и настоящую мифологию. Но я думаю, будущее поколение будет судить о культуре народности именно по этому фильму. Вообще, я считаю, что культура – это и есть обращение к истокам, обращение к тем, кто жил на Земле до тебя. Если мы об этом не знаем, то и культуры у нас нет. 
Сам я все больше читаю. Кино я мало смотрел и смотрю. Но каждый свой фильм сопровождаю очень серьезной предварительной работой. Для «Небесных жен» я изучил марийскую мифологию, язык; для «Ангелов революции» – биографии около 400 советских авангардистов. Искал неожиданные повороты судьбы, чтобы потом отдать их своим героям. Сейчас я работаю над «Малышом» Стругацких – там все больше о квантовой механике, астрономии, паразитологии. Все это безумно интересно. Иногда читаешь и думаешь: как такое вообще можно придумать?! Это прямо чудеса какие-то. И никакие уже не мифы и не сказки.

Евгений Фатеев
креативный директор агентства Street Art, 39 лет

Фото: Алексей Пономарчук


Я считаю, что если город не населен «мертвецами» – символами, историями, – он становится всего лишь совокупностью зданий и улиц. Город непременно должен быть рассказан. 

Актуализация забытого – серьезная культурная работа, и мы, рекламщики, дизайнеры, писатели, будучи производителями символического, напрямую имеем дело со временем и памятью. 

Я абсолютно уверен, что если каждый из нас поселит своих «мертвецов» в этом городе, то в нем станет хорошо, он оживет. Вот представьте себе такую ситуацию: вы забыли все, что вы когда-либо знали, читали, слышали о Париже. Вы приезжаете туда, как в самый непримечательный город. И что? Грязноватенький такой, с плохим сервисом, нагловатыми людьми, тесный. Но вы же так на него не смотрите, вы ищете доказательства того образа, который у вас сложился задолго до. А город чуть менее или чуть более удачно этот образ подтверждает.

Если вы не рассматриваете город как транзитный пункт на своем пути, а собираетесь в нем жить, то неизбежно будут срабатывать некоторые символические механизмы. Есть люди достаточно глупые, чтобы жить в городе, который они не любят. А есть люди, которые могут деятельно к этому подходить: они начинают узнавать его, наполнять чем-то своим и в конечном итоге примиряться.

Люди часто даже не пытаются полюбить свой город, ведь у человека есть целая инфраструктура нелюбви. Екатеринбург не худший город, Россия не худшая страна, нас окружают далеко не худшие люди. Что про это говорить? Я вижу так много всякой дури на тему «как нам жить в этой стране».

Скучно, ей-богу. Мозг отказывается слушать. Символических ресурсов по освоению страны такое же огромное количество, как и залежей сланцевого газа. Понимаете, в этом смысле мы сидим на бриллиантах. 

А чтобы вся система заработала, должны прийти интеллектуалы. Уже есть огромный опыт рефлексии как самой страны, так и народа. Я сужу по своей френд-ленте в Фейсбуке. Это же настоящая литература! Сейчас страна очень интересно разговаривает. Кто-то собирает эти тексты? Идет гигантская культурная работа, просто многие из нас этого еще не замечают. Потом им расскажут, а они удивятся: как могли не заметить великие перемены? В этом процессе важно опираться и на истории прошлого, и на новые, которые рождаются прямо здесь и сейчас.

текст
АЛЕКСАНДР БАКИН, АННА НОВИ
  1650 18 декабря, 2014
Интересные статьи
  5651

  3185


Илья Шипиловских, куратор выставки «Жизнь других», о красотах советского быта и силе историй из семейного архива

  2043

Британский музыкант Lukid объясняет, как вести себя с фанатами и рассказывает о жизни по ту сторону танцпола

comments powered by Disqus