"МОИ МЕЧТЫ ПРАГМАТИЧНЫ"

МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ С АНТОНОМ БЕЛЯЕВЫМ, ЛИДЕРОМ ГРУППЫ THERR MAITZ И РАССПРОСИЛИ О ЕГО ОТНОШЕНИЯХ С ПУБЛИКОЙ, ПОСЛЕДСТВИЯХ ПОПУЛЯРНОСТИ И О ТОМ, КАКОЕ МЕСТО В ЕГО ЖИЗНИ ЗАНИМАЕТ СКАЗКА.

Антон, вы сегодня потрясающе выступили – никакого сравнения ни с одной записью, которую можно найти в интернете.

Должен сказать, у нас вообще нет сейчас записей, которые мы бы хотели показать. Все, что есть сейчас на YouTube, это либо какие-то случайные «подсъемки», либо видеоролики, снятые прекрасными людьми на мобильные телефоны.
Сейчас мы готовим к выпуску DVD с нашим полным концертом в клубе «Арена». Снимали с пятнадцати камер – полный зал, отличный звук. Когда диск выйдет, мы скажем: «Теперь вы можете посмотреть, как проходят концерты Therr Maitz».

Похоже, звук для вас очень много значит.

Естественно. Как и в любом деле, всегда есть параметры, которые должны быть соблюдены. Если мы неплохо играем, а вы просто этого не слышите из-за низкого качества звука, это очень грустно и для нас, и для вас. Мне нравится, когда люди уходят с наших концертов довольными. Это главная наша цель.

Вы ведь занимаетесь музыкой уже очень давно, а собирать огромные залы начали совсем недавно. Как вы себя ощущаете в новом статусе?

Да, это было неожиданно. Пару месяцев мне пришлось адаптироваться. Я же социопат – люблю сидеть дома, ковыряться в компьютере. Мне это нравится. Мне точно так же нравится выступать, но я никогда не стремился стать медийной личностью, никогда не мечтал, чтобы меня узнавали на улице. Теперь это происходит, и первое время было немного не по себе.

Приятно?

Да, конечно, это приятно. Артисты лукавят, когда говорят: «Ах, мне это так надоело, я так от этого устаю!» Конечно, бывают моменты, когда поклонники чересчур настойчивы, но в целом с аудиторией нам повезло.

Ваша история успеха похожа на сюжет сказки: человек с непростым бэкграундом достигает серьезных высот.

Да, наверно, это так. Но дело в том, что зрители видят только момент перехода. Вот тебя не было, а вот ты уже есть. Они думают: «Ого!» А на самом деле во мне не происходило каких-то внутренних изменений: ну да, люди стали узнавать, но ведь сам творческий процесс совершенно не изменился. Я как делал свое дело, так и продолжаю. Забавно, что сейчас мы снова «внизу». Мы стали первой альтернативной группой, у которой гастрольный график – как у звезд первой величины. Но при этом мы не внутри большой эстрады. 
Буквально вчера ко мне подошел Матвиенко со словами: «Ну, как у вас там, Антон? Все ковыряетесь?» А я понимаю, что у нас гастрольный график плотнее, чем у всех его артистов вместе взятых. Кроме «Иванушек», конечно, но это отдельная тема.
То есть бизнес еще не осознал этого – осознали люди, которые стремятся изменить эстраду. Они поняли, что открылась даже не дверь, а щелка, в которую мы и протиснулись. Но когда нас спрашивают: «Ну а что, вы Анапу делали?» (это означает играть в летний сезон на юге по шесть концертов в день), я отвечаю: «Мы не можем столько играть – мы умрем!» 
Так что мы не внутри, у нас есть маленький флигелек, мы отстроились рядом и делаем в нем свое дело.


 

Про ваши выступления говорят: «Вот сначала Антон сыграет две песни из “Голоса”, а потом начнется Therr Maits».

На самом деле это не совсем так. Просто есть песни, которые я уже не могу петь. «Shape Of My Heart» – одна из них. Это была самая плохая песня, которую я исполнил в «Голосе», она меня откровенно достала, я пою ее уже 20 лет. Я устал.
Но сейчас у нас есть две программы – электронная и акустическая. Акустическая программа – для тех, кто приходит послушать. Это рояль, акустическая гитара, перкуссия. По-моему, глупо играть откровенно танцевальную музыку в сидячем зале. Мне кажется неправильной позиция: мы прорвались, теперь терпите нас. Музыка – это же всегда диалог.
В Томске мы разогревали большие группы на одном из фестивалей, собралось 20 000 человек – нас почти никто не знает, для аудитории мы совершенно непонятные «туловища». В общем, мы играем две песни, после чего перемещаемся в «пампинг», то есть играем такую музыку, от которой народ просто начинает прыгать. Заканчиваем выступление, после нас должны играть две группы – хедлайнеры. Но в итоге сначала уходит половина аудитории, а на последнюю группу вообще остаются тысяч пять человек. Тогда я понял, чего мы стоим.
У этого могут быть свои последствия: есть организаторы, которых волнуют только деньги. Недавно мне позвонили со словами: «Давай в Кремле сделаем концерт? Ты соберешь, я тебе отвечаю!» Я знаю, что мы соберем, но что получат люди? Давайте будем уместными.



Получается, у вас сейчас двойная жизнь? Приходится делать программу и вашим, и нашим. 
Не совсем. Между «вашими» и «нашими» нет различий, это те же самые люди. Среди них уже есть кое-кто с правильным восприятием, раз они на наш концерт вообще пришли. Вот, например, был Петрозаводск, куда мы приезжали с «мягкой» акустической программой, а в этом году мы приехали туда же с электронным звуком, и, представьте, в таком вот клубном зале было полно довольно взрослых людей, которые с удовольствием нас слушали.
 
То есть вы через «Голос» решили пропагандировать свою тему? 

Естественно. Просто это вопрос качества. Вот Jamiroquai – это ведь тоже поп-музыка, и прекрасная. Это фанк, а фанк напрямую связан с джазом, и это не совсем радийный формат. Так и мы – продавливаем свое видение через музыку.
 

Есть мнение, что «Голос» портит оригинальную музыку, и есть музыканты, которые кричат: «Нет, мы никогда мы не будем этого делать, мы не поступимся своими принципами!»

Я никогда не поступался никакими своими принципами. Да, у меня был шанс попасть под влияние, и я, слава богу, на «Голосе» был не 18-летним парнем. Да, у наставников свои планы и свое видение, так что это была постоянная, очень выматывающая конфронтация.

Интересно, что ваше тяжелое прошлое не очень стыкуется с вашей нынешней музыкой – легкой и беззаботной. По песням не скажешь, что вы человек из Магадана. 

Да, и я думаю, это очень правильно, ведь музыка вообще существует для выхода из реальности. Мы с ребятами это делаем для людей, а им нужно хотя бы на время забыть то, что происходит вокруг. Да, после концерта они вернутся домой, поставят посуду в посудомоечную машину… Но полтора часа с нами должны избавить их от всех забот. В этом и суть. А что касается меня, то я как мог пытался из своей реальности выбраться. В общем, все достаточно логично.

Какое место в вашей жизни занимает сказка?

Сложный вопрос. Мне нравится то, как я живу, хоть я не назвал бы свою жизнь сказочной. Я чувствую, что мне по-хорошему везет – у меня есть возможности, которые я могу реализовать. Это, пожалуй, главное. Я никогда не находил кошелек с деньгами, не выигрывал в лотерею больше, чем 100 рублей. Но всегда, обычно раз в полтора года, со мной происходили вещи, которые позволяли чуть больше распрямляться, занимать чуть больше места. Сказка – это все же уход от реальности, а для меня важно то, что происходит здесь и сейчас.

Неужели совсем не мечтаете?

Почти все мои мечты прагматичны. Но иногда я слушаю сказочные аудиокниги. Больше всего люблю фэнтези, например «Гарри Поттера». Вот это сказка, это ее место в моей жизни. С ее помощью я немного отвлекаюсь. Вы на концерт сходили, а я книгу послушал. Она, может, глупая, ни о чем, но в эти моменты я совершенно обо всем забываю, погружаюсь в другой мир. 

 

текст
МАРИНА АРХИПОВА, АЛЕКСАНДР БАКИН
  1230 23 декабря, 2014
Интересные статьи
  5889

  3303


Илья Шипиловских, куратор выставки «Жизнь других», о красотах советского быта и силе историй из семейного архива

  2135

Британский музыкант Lukid объясняет, как вести себя с фанатами и рассказывает о жизни по ту сторону танцпола

comments powered by Disqus