ИСКУССТВО ПО-СОСЕДСКИ

ПЕРЕД ОТКРЫТИЕМ ВЫСТАВКИ «СЛОМАННЫЙ ВОЗДУХ» WTF? ВСТРЕТИЛСЯ С КУРАТОРОМ МАРИЕЙ ИЛЬБЕЙКИНОЙ, ЧТОБЫ ПОГОВОРИТЬ ОБ ИНТУИТИВНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ КУРАТОРСКИХ ПРАКТИК, УНИКАЛЬНОСТИ КРАСНОЯРСКОЙ БИЕННАЛЕ И УРБАНИСТИЧЕСКИХ ИСТОРИЯХ РАЗНЫХ ГОРОДОВ.

Мария Ильбейкина. Фото: Алексей Пономарчук


С момента последнего проведения выставки «Сломанный воздух» прошел ровный год. На мой взгляд, это довольно символично.

Вообще, это своего рода прецедент для нашей коллекции. Впервые в таком масштабе она выезжает за пределы музея – не говоря уже о крае. Практически все работы принадлежат основному фонду, и для того, чтобы они выехали, мы должны были брать согласование у Министерства, страховать, высчитывать какие-то стоимости. У нас еще не было такой практики, чтобы основные фонды куда-то выезжали. Это было уместно, например, для молодого искусства, которое мы показывали где-то в регионах или малых городах. И, вот, спустя год оказалось, что наша коллекция может еще и путешествовать. Поездка, конечно, далась ей нелегко, но, слава богу, сами работы не пострадали. 

Получается, данная выставка является первым опытом выстраивания сюжета вокруг работ, взятых из коллекции? 

Не совсем так. Это третья практика нашего музейного центра, но коллекцию, связанную именно с современным искусством, он собирает довольно давно. Хотя до этого он действовал в одном направлении – собирал все, что связано с революцией, Лениным, советским прошлым и будущим. И только с 1993 года начинает формироваться коллекция современного искусства, с которой лишь несколько лет назад мы стали работать не просто как с набором  артефактов, которые можно как-то выставить, а как с неким поводом для рефлексии. Проходит 20-25 лет, и ты уже видишь, в какую сторону вообще двигалась коллекционерская мысль. Поэтому, можно сказать, что это третий прецедент, который сформировался в некую поэтическую историю.


Но в большей степени я опиралась на личные ощущения


До этого были «Повторения и различия», которые также хотели пригласить в уральский ГЦСИ, но выбрали «Сломанный воздух», поскольку «Повторения и различия» рефлексируют связи работ из нашей коллекции с искусством прошлого или с искусством каких-то других стран. А здесь родилась совсем другая история, которая возникла из какого-то личного ощущения. Само словосочетание «Сломанный воздух» - это словосочетание, которое в некотором роде отсылает и к работе Осмоловского «Мы подошли, но ничего не случилось – кажется, что-то сломалось» – в свое время она стала для меня знаковой, – и является  выражением Владимира Чайки, главного дизайнера нашего музейного комплекса. Но в большей степени я опиралась на какие-то личные ощущения. И, как мне кажется, именно так и нужно работать с современным искусством. Оно задает какие-то вопросы, а ты, находясь в этом поле, начинаешь находить ответы. И, наверное, задавать эти вопросы кому-то еще. 

Мария, судя по некоторым сведениям, буквально через год после окончания университета вы начали выступать в качестве куратора и организатора самых разных проектов. Но, так или иначе, существует мнение, что выпускники факультетов, связанных с историей искусств, приобретают прекрасную теоретическую базу, но не практическую. В таком случае, как все сложилось у вас? С чего начал формироваться кураторский опыт?

Классный вопрос – еще один момент для саморефлексии. Да, действительно, студенты, которые получают специальность искусствоведа, приобретают хорошую теоретическую базу. В Красноярске наша школа базируется на устоях Пивоварова, хотя, на самом деле, это ваш философ. Мы получаем очень мощную инструментарную основу для того, чтобы не просто работать с искусством какой-то эпохи или конкретным художником, а определять и уметь критически смотреть на общую линию развития искусства. Дальше, собственно, начинается личная заинтересованность. Студентов хоть и немного, но среди этого «немного» еще меньше можно найти тех, кто способен интересоваться чем-то кроме учебы. Например, моя кураторская практика началась немного раньше, чем работа в музейном центре. Сначала я пошла работать в какую-то странную организацию под названием «Выставочный центр», где стояла куча мебели, располагались какие-то туристические организации. Но именно тогда возникла идея сделать выставку молодого искусства в этом большой ангарном пространстве. Мы собрали молодых художников откуда только нельзя – из Барнаула, из Кемерово, из Иркутска. Правда, все это было довольно-таки примитивно и «в лоб».

1/ 3

Выставка «Сломанный воздух» Фото: Алексей Пономарчук


Потом я оттуда ушла, поехала в Петербург. На тот момент одна моя хорошая подруга работала в арт-центре «Пушкинская, 10». Она познакомила меня с творчеством артиста театра АХЕ (Павел Семченко, один из участников инженерного театра АХЕ. – Ред.), и оказалось, что у Паши есть прекрасные рисунки. И мы с  коллегой, который на тот момент работал уже в другом месте, придумали показать эти рисунки у нас в Красноярске. Но начали мы всю историю вообще с Ачинска, потому, что один из резидентов «Пушкинской, 10» был оттуда родом. А потом оказалось, что это можно сделать и в КИЦе, где на тот момент имелось приятное уютное пространство. Так я сделала эту выставку, после чего меня позвали работать в сам музей. Поэтому, можно сказать, что практика имела скорее какую-то интуитивную направленность. Хочется делать, и сама Вселенная начинает тебе отвечать: подтягиваются какие-то интересные ресурсы, источники, связи, добрые директора из музеев. 

Кстати, если говорить о современной кураторской позиции, то существует мнение, будто куратор, формирующий самые актуальные тенденции в искусстве – исчезает. Усиливается влияние институции и тех людей, которые дают деньги – определенные силы, знающие, чего они хотят и что конкретно им нужно.

С одной стороны, конечно, это мнение имеет место быть. С другой же, важно все четко разграничивать. Да, можно быть куратором, который собирается управлять мощными художественными пластами, но сегодняшняя ситуация в Красноярске показывает, что возможны и другие варианты. Ты, конечно, не сразу станешь куратором, который будет делать заказ от Министерства культуры, но как независимый куратор всегда сможешь пойти на славную молодежную площадку и что-нибудь там поделать.

1/ 3

Выставка «Сломанный воздух» Фото: Алексей Пономарчук


У нас имеется пример выставки-«Быстровки», которая работает уже год. За это время мы успели сделать 4 акции, и до сих пор принципиально не привязываемся ни к какой институции, у нас нет никаких денег, мы просто делаем все «на коленке» или на каких-то дружественных отношениях. Потом, есть проект «Репетиция» - он тоже ни к чему не привязан. И вот эта история Красноярска показывает, что такое делать можно, даже если ты очень молод. Тем, кто повзрослее, повесомее, кому хочется чего-то другого, наверное, приходится сложно. Но однозначно я ничего не могу сказать, поскольку нахожусь и там, и там одновременно. Поэтому мне кажется, что возможно как то, так и другое.

Да, я заметила, что во многих ваших проектах принимают участие молодые ребята, которые либо учатся в университете, либо не так давно его закончили. 

Ну, во-первых, таких людей не очень много, впрочем, как и в любом другом крупном городе – их можно пересчитать по пальцам. Ребята показывают себя делами, точнее, как говорится у Сорокина в его «Дне опричника» - «словом и делом».


Главное – уметь адекватно доносить информацию и улыбаться


А уровень доверия выстраивается следующим образом: если это одна горизонталь такой же принимающей площадки – бородатой, хипстерской – то здесь нет никаких проблем. Значит, есть общие знакомые, ты просто приходишь и по-человечески разговариваешь о том, какой будет иметь профит это заведение, что тебе вообще нужно. Главное – уметь адекватно доносить информацию и улыбаться. Но, если мы начинаем скакать по горкам другой горизонтали, то там, в принципе, все выстраивается практически также. Достаточно иметь грамотно сформулированную концепцию и четко понимать, что ты видишь в перспективе. 

Этой осенью открывается сразу несколько крупных биеннале – в Екатеринбурге, Москве, Красноярске. Кстати, что интересно, в описании вашей биеннале указано, что это уникальный, единственный в мире форум арт-работ в музейном контексте. В чем, собственно, заключается эта уникальность?

Суть в том, что, действительно, все началось в знаковом 1993 году. Тогда стартовала акция под названием «Новые территории искусства», которая и обрела статус нулевой биеннале. А дальше все приняло форму уникального арт-форума. Нигде больше в мире нет музейной биеннале. Сначала это выглядело как некий Вавилон музеев, которых набиралось 50 штук. Все приезжали со своими котелками, где-то в коридорах варили ямало-ненецкую уху. Далее, на волне возникшего интереса к территории, мы начали ориентироваться на работу с современными художниками. А теперь хочется вновь повернуться в сторону музеев, правда, уже немного иначе. 

Что касается уникальности, то она заключается в том, что слово «музейная» у нас сохраняется, но претерпевает некоторые изменения. Сначала это звучало слегка топорно: «музеи, музеи, музеи…». А далее мы решили работать с музейностью как с неким качеством. Теперь это скорее про сохранение, прогнозирование, рефлексию на тему прошлого. 

В каждом городе, так или иначе, есть центральная улица, легенды, особая архитектура. И мы начинаем работать с пространством, где память становится ключевым моментом. А дальше хочется двигаться в сторону некой отвязки от архитектуры – к микроурбанизму, который постепенно становится дико популярным.

1/ 4

Выставка «Сломанный воздух» Фото: Алексей Пономарчук


Получается, мы хотим разыграть историю музейности и памяти, но не в контексте кварталов или больших масштабов, а чего-то локального как память конкретного человека. Поэтому важно, чтобы биеннале современного искусства научились говорить на простом языке, чтобы они не навязывали то, что никто не понимает, а человек, пришедший на выставку,  взял и сам внезапно ощутил, что он находится в поле культуры. Он – не гость в этом месте, и не хозяин. Он живет вместе с этим искусством как в общежитии, по-соседски.  

Кажется, практически все ваши последние проекты завязаны на понятии пространства. Например, тема последней Красноярской биеннале звучала как «Любовь пространства», а позже появилась идея о создании «Музея горожанина».

Да, это так. «Музей горожанина», например, я придумала совершенно случайно на одном из городских форумов в честь Универсиады.  И предстоящая биеннале также будет завязана на пространстве. Но не физическом, а, скорее, ментальном. Правда, пока это только условная рабочая гипотеза, но тема предстоящей биеннале будет звучать как «Слабые связи». На этот раз все будет про отношения. Ведь художник, по сути, связан исключительно с внешним миром, экзистенцией. Но почему связи слабые? Да потому, что они никогда не выстраиваются прочно, всегда рвутся. То есть, для того, чтобы возникло нечто новое, должно начаться другое взаимодействие. Положим, когда мы наливаем воду в кофе, нам начинает казаться, что он растворяется моментально. Но так происходит лишь в нашем измерении. Но есть и другие измерения, где тот же самый процесс протекает постепенно. И «Музей горожанина» должен встроиться в эту канву. 

В скором времени у нас пройдет Универсиада, и в связи с этим  мы ищем какие-то практики, способные сделать горожан более добрыми. Поэтому я и предложила «Музей горожанина», чтобы весь город, по сути, стал одним большим музеем. Он должен появиться как квест по нахождению секретиков – тогда это и будет та самая микроурбанистическая история. Ведь важно подружить человека со своим городом. 


География, так или иначе, накладывает специфику на твой окуляр


Кроме того, в скором времени в ГЦСИ состоится «баттл» на предмет обнаружения сибирской, екатеринбургской и пермской идентичности. Конечно, можно показать кучу картинок, ведь у меня будет целых 40 минут. Но нужно какую-то идентичность еще найти. И я походила, посмотрела, подумала и решила, что, например, в Екатеринбурге, как индустриальном городе, художники работают именно с индустриальной памятью, в то время как сибирские гораздо больше связаны с необозримым горизонтом, простором, гладью Енисея. География, так или иначе, накладывает определенную специфику на твой окуляр. Но Исеть и Енисей – это, все же, разные вещи. А городам не хватает смещения горизонта видения. Например, ваша урбанистическая история выстраивается вокруг всего, что связано с понятием industrial. Поэтому, как мне кажется, здесь необходимо развивать дружелюбие как нигде больше.


С 19 марта по 9 мая выставка "Сломанный воздух" будет представлена в здании Уральского филиала ГЦСИ, ул. Добролюбова 19а.

текст
УЛЬЯНА ЯКОВЛЕВА
  1265 23 марта, 2015
Интересные статьи
  4736

WTF представляет серию материалов о том, где и как изучать полевой дизайн – за пределами академий и Сети

  2811

WTF поговорил с заметными российскими электронными музыкантами

comments powered by Disqus